Мамой клянусь, век воли не видать!!!"

Жан Анри Фабр – один из тех велик" />

Защита почвы


Меню

Популярные статьи:

НЕМНОГО ФАБРА

"Он ел одну лишь травку!
Мамой клянусь, век воли не видать!!!"

Жан Анри Фабр – один из тех великих увлечённых, без которых мы так и не поняли бы, что природа столь же духовна, как и мы сами. Свой двухтомник он издал больше ста лет назад, и до сих пор никто не превзошёл этого шедевра. Искуснейший исследователь и великий знаток, блестящий ироничный рассказчик и удивлённая детская душа в одном человеке – вот секрет таланта Фабра и Брэма, Даррелла и Херриота, Златковского и Смирнова. Они умудряются видеть глазами животных и растений – и попадают в настоящий, реальный мир – мудрый и весёлый. Фабр – истинный "Мольер" и "Шекспир" шестиногого общества. От души рекомендую вам его "Нравы насекомых". Здесь же могу ограничиться лишь кратеньким пересказом некоторых фактов из этой блестящей книги.

Оказывается, самые многочисленные и отъявленные убийцы насекомых – осы и наездники.
Осы – это намного больше, чем те полосатые бестии, что лепят гнёзда на чердаках и больно кусаются. Только у нас в стране обитает больше 10 000 видов ос. И подавляющее большинство из них – искусные, расчётливые и умные охотники. Их самки кормят своих личинок "мясом травоядных". Живут они в основном по одиночке, и кусаться почти не умеют. Стилет хищной осы – скальпель хирурга, а не копьё для обороны!
Наездники - близкие родичи ос. Их больше 30000 видов. Это изящные "осочки" с тонком стебельком вместо талии, в основном очень небольшие – некоторые меньше миллиметра. Вместо жала у них тонкий яйцеклад – "шприц", приспособленный для протыкания жертвы, а то и для просверливания её гнёзд. Их метод – убийство яйцом. Самки просто впрыскивают яйца в личинок, куколок или в яйца своих жертв. И личинка живёт внутри хозяина, как мышонок Джерри в головке сыра.

Самые крупные осы – сколии. Некоторые – больше четырёх сантиметров от челюстей до жала! Трудно даже вообразить, что они почти не способны ужалить. Охотятся на личинок разных жуков-хрущей: майского, олёнку, бронзовок, хлебного жука, для чего могут рыть ходы в почве. А кого не поймают сколии, тех изловят и утащат более мелкие и тёмные осы – тифии.
Врождённое качество всех хищников и паразитов - отменное знание анатомии жертв. Жука надо обездвижить, но не убить! Оса делает мгновенный точный укол в нужный нервный узел – и "мясо" готово. Парализованный жук затаскивается в норку, украшается яйцом – и вход заделывается. Личинка – дипломированный патологоанатом с рождения. Постепенно подъедает полуживого жука, обходя важные органы: пока жук жив, "мясо" не испортится! Тут, в шкурке жука, личинка и окукливается.
Осы церцерисы запасают жуков пачками. Один вид всегда кладёт рядышком трёх златок – и своё яйцо с краю. Личинка скушает всех по порядку. Ещё восемь видов натаскивают в гнездо по нескольку долгоносиков (слоников). Не остаются без внимания и личинки слоников – их собирают осы одинеры. Натаскивают целыми корзинками – по 20-30 штук на одно дитё. Не отказываются и от личинок разных листоедов. Живут сии санитары в полых сухих стеблях, которые мы обычно жжём целыми кучами с чувством глубокого удовлетворения.
Осы эвмены кормят детишек разными гусеницами, которых складывают в норке рядами. Парализуют их частично – гусеницы могут слегка ворочаться. Это может повредить яйцу, и мудрые эвменихи подвешивают его к потолку на ниточке.
Оса аммофила придумала лучше: точным уколом в брюхо она сворачивает гусениц в спиральку, укладывает "бублики" в аккуратный штабель и венчает яйцом. Красота! Охотится на пядениц и совок; озимую совку ищет под кустами злаков, а найдя, свирепо выгоняет наружу.
Осы-полисты, что лепят гнёзда на чердаках, тоже весьма активны. Гнездо из десятка рабочих ос съедает за сутки три десятка гусениц. Найдя выводок американской белой бабочки, выедают до 200 гусениц за три дня.
Сфексы и тахиты добывают крупную дичь.
Желтокрылый сфекс парализует сверчков, кузнечиков и кобылок. Выбирает исключительно самок с яйцами. Парализует жертву тремя точными ударами в двигательные нервные узлы. На время кладки сфексы образуют колонии: роют норки рядом, в одном холмике. Потомки обычно прилетают на место родителей. Фабр мешал некоторым осам затаскивать в норку сверчка, и вскоре "надрессировал" их прятать его сразу, без предварительных манипуляций. Через год вся колония умела это делать!
Тахиты также ловят кобылок и кузнечиков. Тахит анафемский (ну и имя!) охотится даже на молодых медведок, ползая по их ходам. Не чураются тахиты и бандитизма: часто захватывают набитые "мясом" жилища сфексов и невозмутимо устраивают своё потомство за чужой счёт.
Осы бембексы ведут птичий образ жизни: постоянно таскают своим детишкам свежих мух и слепней. За время кормёжки натаскивают по 60-70 штук.
Осы астаты охотятся на травоядных клопов. Пелопей, агении и пампилы ловят пауков – не наши люди. Филанты охотятся на пчёл – тоже не наши. А вот мушки тахины и хризиды поступают вполне по-советски: пока оса летит за очередной дичью, они успевают юркнуть в гнездо и отложить свои яйца. Личинки мух выходят первыми, расправляются сначала с личинкой осы, а потом и с её провиантом. Природа справедлива: и на хищников есть свои хищники!
Наездников мы рассмотрим позже. Фабр упоминает трёх самых героических их них. Наездник рисса – микроскопический сверлильный станок. Самка ползает по дереву, простукивает древесину и на звук определяет, где сидит личинка дровосека или короеда. Запеленговав её и отметив точку внедрения, она вцепляется лапками в опору, загибает брюшко вниз и вертикально вонзает в древесину свой сантиметровый яйцеклад. На конце орудия - сверлильная головка. За полчаса-час сверло проходит полсантиметра древесины, находит личинку и впрыскивает яйцо.
Точно так же сверлят гнёзда диких пчёл левкописы и монодонтомеры (сам Фабр чертыхается по поводу последнего имени!). Яйцеклады этих наездников – натуральные буры: сверлят черепичные гнёзда пчёл-строителей. Пчёлы лепят их из глины, песка и своей "цементной" слюны.

Внимательно в трАВу гляжу:
Был тут зеленый кузнечик, похожий на плод огурца.
Ай да лягушка.

Японская народная танка

С особым трепетом Фабр описывает свои опыты с крупными хищниками: жуками, кузнечиками и богомолами. Пересмотрев тысячи драк, поединков и сцен пожирания в своих банках и садках, он осознал: "жестокость" хищника – всего лишь игра процветающей природы. Но равнодушно смотреть на это не мог.
Первые актёры для фильма ужасов – богомолы. Как у истинного монаха-инквизитора, молитвенно сложенные "руки" богомола – боевая стойка для броска на жертву. Ест он всё, что шевелится. Схватив насекомое, с точностью анатома выкусывает шейные нервные узлы, и дальше уже обедает не спеша.
Учебники зоологии – кто их помнит?.. То ли дело – песня! Вот выдали Шаинский с Носовым свой гениальный хит про зелёного кузнечика, и с тех пор мы точно знаем: "он ел одну лишь травку, не трогал и козявку". Щщаз! Не трогал, как же!
Кузнечики – истинные тираннозавры лугов и пустошей. К тому же всеядные, как павианы. "Кузнечики – большие обжоры, они удивляют меня своей прожорливостью. Всякое свежее мясо со вкусом саранчи или кузнечика хорошо для моих хищников – лишь бы жертвы подходили по размеру. Но ещё более кузнечики удивляют своими лёгкими переходами от мясной пищи к растительной". Типический образ – кузнечик бородавочный. Он с удовольствием грызёт недозрелые семена злаков и других трав, а закусывает их своим братом – разными саранчами, кузнечиками и кобылками. В день убивает по 5-6 штук, причём съедает почти без остатка. Таков же и бледнолобый кузнечик.
А зелёный кузнечик – ну совсем как огуречек – в три горла трескает цикад, хрущей, саранчей и кобылок больше себя величиной! А закусывает спелыми фруктами и ягодами. А если нет фруктов, согласен и на салат. "Всякая цикада, встреченная сим кузнецом во время его ночного дозора, погибает самым жалким образом. …Я пробую давать кузнечикам куски груш, ягоды винограда, кусочки дыни. Всё оценено по достоинству и найдено восхитительным. Я даю им хруща – и жук принимается без колебаний: от него остаются лишь голова, надкрылья и ноги. Зелёный кузнечик подобен англичанину: он безумно любит кровавый бифштекс, приправленный вареньем".
Наконец жужелицы. Мы их тоже ещё коснёмся. Тут же достаточно нескольких эпитетов Фабра. "Жужелицы – исступлённые убийцы, и больше ничего, никаких талантов… Своими крепкими, как клешни, челюстями они рвут слизняка на части и растаскивают по кускам… Я даю небольшой золотистой жужелице жука-носорога – непобедимого, казалось бы, великана. …При помощи повторных нападений жужелице удаётся приподнять носорогу надкрылья и пролезть туда головой. С той секунды, как её челюсти вонзились в нежную кожу, носорог погиб. …Кто пожелал бы видеть ещё более страшную битву, пусть обратится к красотелу – царю жужелиц и палачу гусениц. Его схватку с огромной гусеницей павлиньего глаза можно посмотреть лишь раз, настолько это ужасно. …Но предложите ему на другой день кузнечика, потом хруща и носорога, и опять всё кончится убийством новых жертв: этот жук – ненасытный кровопийца". Остаётся добавить: личинки жужелиц – такие же хищники, хотя их дичь существенно поменьше: личинки, гусенички, слизняки ясельного возраста.
Подводя итог своим наблюдениям, Фабр изящно озвучивает мысль о разумности не индивидов, но популяций и колоний: "У насекомых нет сравнительной логики. Они повинуются высшей логике природы – как вещества, располагающие свои атомы в кристаллы изящнейших форм".

Похожие записи